Домой История Реликвии графов Бобринских

Реликвии графов Бобринских

0

Гуляя по залам Рыбинского музея-заповедника, невольно задаёшься вопросом: а откуда в музее эти картины? Ну, с портретами Мусиных-Пушкиных, Лихачевых, Тишининых понятно – поступили из окрестных имений. А как с нашим краем связан художник Федор Матвеев, большую часть своей жизни проведший в Италии, или фаворит императрицы Екатерины II Платон Зубов? Оказывается, никак! Нам просто очень повезло, что в начале 1920-х годов сотрудники Рыбинского музея сумели получить в Петрограде все эти полотна. Потом тоже иногда везло. И вот есть в нашем собрании два абсолютно непохожих предмета, которые, однако, можно смело назвать фамильными реликвиями графов Бобринских, рода, не имевшего в наших краях никаких владений.

Первый из них – портрет основоположника рода графа Алексея Григорьевича Бобринского. Впрочем, в 1770 году семилетний Алексей еще не был графом и не имел своей фамилии. Фамилией родителей пользоваться было невозможно – он был сыном императрицы Екатерины II и Григория Орлова. Мальчик родился у Екатерины Алексеевны еще до того, как она получила власть в стране. С мужем, еще не свергнутым Петром III, ее отношения были тогда уже столь отдалённые, что беременность и роды супруги он не заметил. Однако на всякий случай в момент родов один из доверенных лиц Екатерины запалил свой дом – Петр III страшно любил смотреть на пожары.

После воцарения и ликвидации незадачливого законного супруга прятаться не имело особого смысла, роль Григория Орлова при дворе была всем известна, но царственная мамаша до поры не слишком интересовалась судьбой сына, воспитывавшегося в семье гардеробмейстера В.Шкурина. Однако в 1770 году мальчика надумали отправить в военное училище в Лейпциг и на память заказали портрет. Наш рыбинский портрет.

Впрочем, если быть точными, портретов было сделано, по крайней мере, два, причем второй хранится в Государственном Эрмитаже. Оба они были написаны весьма популярным в ту пору портретистом Карлом Людвигом Иоганном Христинеком. Впрочем, несмотря на свою немецкую фамилию (именоваться он предпочитал Логгином Захаровичем) этот мастер и родился, и учился, и умер в Петербурге.

Несмотря на то, что на обоих портретах изображен один и тот же ребенок в одном и том же зеленом костюмчике, предопределяющем колорит произведения, они различны. Позирующий мальчик даже обращен на них в разные стороны. На эрмитажном портрете юный граф с треуголкой в левой руке встречает зрителя уверенным приветственным жестом правой, его вежливая улыбка близка к тому, чтобы называться задорной. На портрете Рыбинского музея те же черты выглядят иначе. Подбоченившись для уверенности, робко улыбаясь, мальчик пытается сделать изящный жест левой рукой, которая и без того занята треуголкой. Как будто и художник, и маленький герой его картины то ли еще не очень близко познакомились, то ли еще не совсем приспособились к образу, который должны создать. А из-под не до конца надетой маски юного вельможи виден ребенок, который никак не может справиться со своей застенчивостью.

Впрочем, спустя десятилетие ему это вполне удалось. Очередной раз отправившись в Европу, молодой граф, получивший свою фамилию по пожалованному Екатериной II тульскому имению Бобрики, страшно увлёкся азартными играми со всеми последствиями. Разгневанная царица-мать затребовала сына в Россию, однако к себе в Петербург не допустила, оставив в захолустном окраинном городке, который мы теперь знаем как столицу суверенной Эстонии. Там он через некоторое время женился на дочери местного коменданта и снова вызвал острое неудовольствие Екатерины II, только что приглядевшей ему подходящую принцессу. Впрочем, ничего страшного с графом не произошло, а после кончины царицы-матери он вообще был обласкан сводным братом – императором Павлом I.

В отличие от большинства других экспонатов, попавших в Рыбинский музей в 1920 году из петроградских хранилищ художественных ценностей, о его предшествующей истории удалось кое-что разузнать. Дело в том, что в Гатчинском дворце-музее, что под Петербургом, хранится копия нашего (именно нашего, а не эрмитажного) портрета. На её обороте написано, что «подлинное изображение сейчас (то есть в 1887 году) находится в замке Оберкален в окрестностях Дерпта» (современный Тарту). Можно предположить, что когда в ходе Первой мировой началась оккупация Прибалтики немецкими войсками, потомки графа перевезли картину в Петроград, где она и была национализирована. А теперь работа интересного художника XVIII века украшает картинную галерею Рыбинского музея, являясь предметом зависти коллег из музея в тульском Богородицке, расположенного в бывшем дворце А.Г. Бобринского.

Продолжение следует

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.