Домой Общество НЕВЗЯТАЯ ВЫСОТА

НЕВЗЯТАЯ ВЫСОТА

0

От ударов гидромолота тряслась под ногами земля. Мелкие осколки бетона каменным крошевом разлетались в разные стороны. Машина, словно огромный скорпион, выпустила металлическое жало, и теперь поглубже впивалась в ступени памятника воинам-интернационалистам. Старик-курган сопротивлялся, демонстрируя еще крепкое тело, но механическое насекомое ритмично откалывало от него бесформенные куски. Среди останков монумента, арматура казалась травмированным сосудом. Черным и мертвым.

{image0} — Хорошо, хоть саму стелу разобрали, — кинул в никуда Михаил Булганов, наблюдая через объектив видеокамеры за терзанием памятника. Его памятника! На который он и его товарищи по Афгану собирали деньги, ходя с шапкой по городу. На который из рыбинской казны не дали ни копейки. Который стал первым в Ярославской области немым свидетельством личной боли и общей памяти воинов-интернационалистов.
— Ну, что, ребята, ложиться под молот будем? – с грустной улыбкой говорит Генриг Акимов, председатель Рыбинского отделения «Афганец» Всероссийской общественной организации «Боевое братство». Братство молчит, глядя под ноги в набухшую от влаги почву, которая так не похожа на выжженную солнцем пыль Афгана. Воины знают, что Батя смирился. Как и они, проглотил пренебрежение, поняв, что протестовать бесполезно. Решение принято и отмене не подлежит…
О том, что их памятник будут реставрировать, афганцы узнали случайно. Сначала обрадовались: неужели власти впервые за почти 20 лет, что стилизованная каменная баба смотрит на Волгу, решили обратить на нее внимание, выходя за рамки традиционного «помыть — почистить». Привести монумент в порядок, действительно, давно не мешало. Плитки, покрывающие бетонную стяжку, периодически раскалывались от ударов цинизма и варварства, а то и вовсе исчезали в неизвестном направлении. Бойцам сказали, что взамен положат гравийные плиты больших размеров, что камень уже подготовлен и вскоре их детище предстанет в обновленном виде. Но потом оказалось, что обновить памятник планируют капитально. «Несовременное громоздкое» основание уберут, выложив на его месте тротуарную плитку. Мол, будет, как в Европе.
— А я не хочу, как в Европе! Я в России живу, и, как русский, в Афгане воевал. На этом памятнике наши дети выросли, родители погибших ребят сюда приходят, почему бы нас не спросить, или хотя бы поставить в известность. Хотя, что нас спрашивать, кто мы такие… Мы свое уже отстреляли… — желваки у Алексея Малышева замерли, лицо окаменело, а округлившиеся карманы выдали сжатые до боли в суставах кулаки.
Афганцы выяснили, что сохранение их варианта памятника в два раза дороже европейского. Денег в бюджете нет. Памятник – собственность города, поэтому все работы по нему в компетенции местных властей. Воины просили приостановить ремонт, дать им шанс найти недостающую сумму. Чиновники понимающе кивали, стыдливо опускали глаза и беспомощно разводили руками — «решение принято и отмене не подлежит»…
Единственное, что как-то успокоило афганцев, – это предварительный демонтаж стелы. Они переживали, что если ее заранее не убрать, от ударов гидромолота стела может упасть. На новый памятник им еще раз денег не собрать. Тревожат воинов-интернационалистов и ограниченные сроки ремонта. Демонтаж начали 22 апреля. К 9 мая по приказу сверху работы должны быть закончены. А ведь существует такое понятие, как технология, предусматривающая необходимые для качества сроки. Работники подрядной организации пояснили: в идеале, на такой объект нужен месяц, а учитывая погодные условия, и того больше. В их распоряжении 17 дней.
— Будем успевать, другого выхода у нас нет, — честно сказали рабочие.
Даже если настроиться на позитив и попытаться рассмотреть в действиях местных властей сугубо созидательное начало, обида афганцев понятна. Наверно, не составило бы труда пригласить в администрацию одного-единственного ветерана, объяснить ситуацию, поделиться планами. Просто преподнеси информацию по-другому, и они сами разобрали бы этот бетонный курган молотками из хозяйственного магазина. Но их проигнорировали, заставили почувствовать себя пустым местом, сделали безмолвными наблюдателями. О судьбе того, что свято, что лично, что больно, приходилось выведывать, додумывать, предполагать. Для всех особого отношения, разумеется, не напасешься, и расшаркиваться в поклонах никто не должен, но все же стремление к порядку и порядочность не одно и то же.
— Не переживайте, Генриг Викторович, может быть, правда, красиво будет, — ободряющие слова, глядя в строгое лицо щемящей печали, найти сложно.
Седовласый афганец смотрит куда-то вдаль, мимо агонии памятника, разворочанного бездушной техникой:
— Может быть… Может быть… — медленно произносит он, вытаскивая из кармана валидол.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.