Домой История БАНАЛЬНАЯ ФАМИЛИЯ И НЕБАНАЛЬНАЯ СУДЬБА

БАНАЛЬНАЯ ФАМИЛИЯ И НЕБАНАЛЬНАЯ СУДЬБА

0

Этого актера вряд ли знает в лицо современный российский любитель кино, тем более – рыбинский. Слишком уж некреативное оно у него. А звание народного артиста РСФСР, как это сегодня принято, лишь интригует, но не увлекает. Призы, награды за творческие достижения в кино, звание Лауреата премии российских деловых кругов «Кумир» — специальный приз за театральные работы, Кавалер Ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени. И военные награды.

{image0} У него было всего лишь несколько главных киноролей: в кинофильмах «Шанс» да «Чисто английское убийство»… И без малого 60 лет работы в одном театре – театре имени Моссовета. Впрочем, нет, в 1942-1943 годах он работал в Рыбинском театре драмы… Как напишет о нем театральный критик: «При массивной, колоритной фигуре, Иванов подвижен, пластичен, отличается тонкостью и точностью выразительных средств, музыкальностью, быстротой внутренней трансформации, легкостью смены сценических ритмов».
Родился Борис Иванов в Одессе 28 февраля 1920 г. «Конечно, смешно в Одессе не хотеть быть моряком. Но я был рыжий, белотелый и не очень храбрый…», — в шутку рассказывал он о себе.
Окончил Одесское театральное училище 22 июня 1941 года. «Передавали речь Молотова. Мама заплакала. Я ей: «Мама, о чем ты говоришь?!» Ну и выложил весь тогдашний набор: разобьем за три месяца, ни пяди земли, на чужой территории и все такое. Успокоил…».
Ушел на войну 6 июля. Затем интендант-ские курсы при академии Молотова. Окончил их в звании лейтенанта. Дальше были курсы переподготовки в Рыбинске и снова фронт – в гвардейскую часть. Но это был не последний его приезд сюда.
Про свои ранения Иванов говорил:
«Среди приличных ранений было и неприличное – в задницу. А так все пробито – ноги, руки, шея, плечо. Лежал я у входа в госпиталь. Мне снежок на губы клали вместо воды. Плечо нагноилось, вместо руки – коричневая плетка. В госпитале хирург спросил: «Ты кем на гражданке был?» – «Артистом». – «Ну, был артистом, станешь бухгалтером». – «Нет, не буду». – «Ну и дурак. Ампутировать надо руку. Скажи спасибо, что хоть левую, а не правую». Резать я не дал. Руку спасли. Когда наложили гипс, началась дикая чесотка, червяки завелись, в общем, все прелести. Под гипс не добраться – так я чесал гипс о табуретку, о стулья. Сухожилия атрофировались, надо было заново восстанавливать. Пришел врач, а с ним хорошенькая такая курносенькая сестренка. Врач говорит: «Такая ситуация… На сколько сейчас сможешь руку поднять, на столько и всю жизнь поднимать будешь. Предупреждаю: будет очень больно, так что ори, сколько влезет». Я ему: «На спор – не заору». – «Заорешь, заорешь», – говорит. Поспорили на тарелку супа. Мне тогда все время хотелось есть. А курносенькая стоит. Глазками стреляет. Какое ж тут заорать! Стали поднимать мне руку – выше, выше… В общем, когда я после обморока пришел в себя, суп уже стоял на табуретке».
Загадка биографии актера. Зачем-то после госпиталя в самый разгар военных действий он вместо передовой, вместо своей части едет… в Рыбинск. Как говорил сам Иванов, «по делам». Что-то здесь забыл после своего первого посещения? По сердечным делам? Итак, он «дезертировал». Ехал железной дорогой. Через Ярославль. По его словам, на станции Всполье у него вытащили документы и деньги. В Рыбинске обратился в военкомат. Его не задержали, не арестовали. Стал ждать восстановления документов.
«Пока восстанавливали бумаги, — рассказывал Борис Владимирович, — мне в дирекции театра сказали: «Ну, тогда поработайте пока у нас». Я начал работать и постепенно вошел в репертуар. А выйти из него уже не смог…»
Иванов рассказывал, что директриса театра попалась решительная: «Никакой Москвы, бери огород, женись, обзаводись хозяйством, у нас мужиков совсем не осталось! Не согласен? Посажу!» Мол, за побег во время военных действий.
Но Иванов опять идет «поперек здравого смысла» — бежит в неизвестном направлении. Причем срывается в побег прямо во время спектакля, где у него важная роль.
«Там мне очень не нравилось. Я погрязал в чем-то неинтересном. Я очень хотел уйти, но меня не отпускали. Не потому, что считали хорошим артистом, просто в театре совсем не было молодых мужчин на роли».
И все бы ничего. Но мужем директрисы театра был рыбинский прокурор. Тот объявил Иванова во всесоюзный розыск.
Бориса Иванова обнаружили… в Москве, а театре имени Моссовета у Юрия Завадского.
«Пришел я в театр с рюкзаком.
— От кого вы?
— Да ни от кого.
Показался Завадскому. Он сказал :
— Приходи завтра на репетицию.
И добавил:
— Только ты имей в виду – в театре я всех называю на «ты» и по имени.
Я начал работать. И вот после всего, что было, – после фронта, бомбежек, ранений, госпиталей – я сижу в теплом зале, а на сцене сплошные звезды, первые имена России».

Там его и настигла карающая рука…
«Это было в день, когда пленных немцев вели по Москве. Сидел я на Петровке, с ворами. Они ребята сентиментальные до чрезвычайности. Любят красивое – разумеется, с их точки зрения. Я им анекдоты рассказывал. Пахан выделил мне лучшее место в камере. В тюрьме я часто писал прошения заключенных Калинину…».
А через три месяца Борис Иванов вернулся в театр Моссовета. «А-а, наш каторжанин…», — встретили его, как ни в чем не бывало.
Вот еще один факт, характеризующий актера, который не жаловал провинциальный театр, но очень любил провинциальную публику: «Она (провинциальная публика — В.Р.) там трепетная, умная, целомудренная. Честнее московской. Они верят, сопереживают и увлекаются. Ценят хорошее».
Борис Владимирович ушел из жизни вечером 2 декабря 2002 года в московской больнице. Похоронен на Ваганьковском кладбище.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.