Герой Неизвестной войны

Летом 2013 года в Рыбинский музей-заповедник пришел пожилой мужчина, турист из Москвы Евгений Гаврилович Логинов. Оказалось, что его дедушка Дмитрий Николаевич Беляков служил в 182-м Гроховском полку.

Евгений Гаврилович рассказал несколько интересных историй из жизни дедушки и подарил музею 30 фотографий из боевой жизни Гроховского полка времен Первой мировой войны.

Дмитрий Николаевич Беляков был уроженцем деревни Немцово Вяземского уезда Смоленской губернии, потомственный крестьянин. В 1908 году был призван в армию и попал служить в 182-й Гроховский полк. Вместе с полком в 1910 году оказался в Рыбинске. Здесь он нашел свое личное счастье – женился на рыбинской мещанке, родилась дочь. В военной карьере тоже все было хорошо, закончил школу прапорщиков, и перед самой войной получил звание прапорщика.

История первая. Из мертвых — в живые

С начала войны полк воевал в Галиции, на границе Австро-Венгрии и Польши. Ожесточенные бои шли под Краковым. Здесь случилось первое «чудесное» спасение Белякова. …Во время боя под сильным огнем противника, Белякову стал докладывать унтер-офицер. В грохоте выстрелов слова трудно было разобрать, и Дмитрий Николаевич повернул к нему голову. И тут же был ранен. Пуля попала в нос и выбила челюсть. Не поверни он голову, пуля вошла бы в висок. Верная смерть. Кто-то увидел окровавленного прапорщика, упавшего на дно окопа, и подумал, что он убит.

Впоследствии этот человек приехал в Рыбинск в командировку, и сообщил о смерти его жене. Дочь — гимназистка Мариинской женской гимназии, присутствовавшая при разговоре, упала в обморок.

…Белякова без сознания отвезли в госпиталь в Варшаве. Очнулся он в брезентовой палатке. Огляделся — кругом трупы. Видно, его посчитали нежильцом и положили во временный морг. В это время в палатку зашел хирург-поляк, а с ним еще несколько человек. Увидев живого человека, он попытался расспросить, как и куда его ранило. Дмитрий меньше на словах, а больше жестами объяснил. Хирург пришел в ярость, устроил разгон своему сопровождению, велел немедленно отнести солдата в операционную, где и вправил ему челюсть. В семейном альбоме сохранилась поясная фотография, где он изображен с забинтованным носом и с правым отечным глазом…

История вторая. Песок на кишках…

Другой «чудесный случай», рассказанный Евгением Гавриловичем. В одном из наступлений бежал Беляков, уже подпоручик, в атаку с высоко поднятой шашкой в общей цепи. И вновь его нашла пуля, причем угораздило ее попасть в висевшую в кобуре боковую крышку рукоятки револьвера марки «Наган». Пробив крышку, она пошла как-то вбок и распорола офицеру живот, но не задела внутренние органы. Кишки вывалились. Не растерявшись, он собрал их, впихнул обратно, как можно плотнее закрыл распоротый живот руками, пробежал километра полтора-два (пригодилась-таки спортивная закалка в гимнастическо-фехтовальной школе) и упал без сознания перед палаткой полевого лазарета. Там ему кишки промыли спиртом и зашили живот.

Полковой священник после этого «чудесного случая» советовал Дмитрию Николаевичу поместить револьвер-спаситель в рамку и молиться на него, как на икону…

…Спустя почти пятьдесят лет Дмитрию Николаевичу сделали операцию с проникновением в брюшную полость. После нее хирург поинтересовался: «Откуда у вас, батенька, столько песка на кишках?»
Герой войны1

История третья. Старик тридцати лет отроду

Были у Белякова и другие необычные ранения. Были две контузии, одна из которых тяжелая. После нее он несколько недель ничего не видел и не слышал. Когда стал отходить, ему показалось, что он находится на дне глубокого темного деревенского колодца, у сруба которого, далеко наверху, тихо говорят люди. Чтобы оправиться окончательно от контузии, Белякова направили в Петроград, в недавно открывшийся госпиталь имени генерала Кондратенко, где впервые в России для исцеления контуженных применяли процедуры с использованием электрического тока. Сохранилась еще одна поясная фотография, сделанная перед отправкой в Петроград. На ней — изможденный, суровый пятидесятилетний офицер, которому было всего около тридцати…

После войны Дмитрий Николаевич вернулся в Рыбинск. В голодные 1920-е годы уехал на заработки в Москву. Затем в столицу перевез семью. Долгое время работал слесарем на моторном заводе в Москве.

О.С. Гожалимова,
сотрудник Рыбинского музея-заповедника

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

просмотров: 1 640



ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Ваш комментарий будет первым!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Войти с помощью: 


четыре + = 13

Описание картинки