Домой Общество Дмитрий Романов.Против течения

Дмитрий Романов.Против течения

0

Профессионал бумажного производства, любитель книг, газет и прочих бумажных носителей информации, эксперт в области сбора, переработки и дальнейшего применения макулатуры, депутат в разное время различных представительных органов власти Рыбинского района, Дмитрий Романов не ищет легких путей и не обходит препятствия, скромно умалчивая о трудностях. Он берет барьеры с разгону и штурмует экономические крепости так, будто за ним стоит целая армия соратников и сподвижников. Но чаще всего он остается одним в поле воином. Потому что оригиналов и заводил в обществе жалуют не всегда. Точнее, всегда не жалуют. Тем не менее, у него почти все получается. А то, что не берется атакой с первого раза, он бережно хранит про запас. И рано или поздно его время приходит.

Скажете — рубит с плеча и машет шашкой? Отнюдь. Каждое его действие, резкое на поверхности и громкое на публике, заранее тщательно обдуманно. При всей своей кажущейся бесшабашности, он редкостный зануда в вопросах экономики своего предприятия, педант в документах и перфекционист в требованиях к окружению. Генерируя идеи, он всегда опирается на опыт: свой, чужой, подсмотренный или прочитанный.

Как уживаются все эти несочетаемые характеристики в одном человеке? Видимо, с трудом. Потому что время требует других руководителей, умеющих ловить месседжи и держать линию поведения рамках, заданных и спущенных сверху.

Однако именно звезды делают небо восхитительным. И те, кто гонит волну, не дают родному болоту окончательно превратиться в отстойник. Еще хорошо бы, если бы волна эта пошла квадратом, нарушая загоны физики и традиционной логики.

 О поступке

— У вас было желание уехать из страны?

— Было. Иногда возникает и сейчас. Но я там ни к чему не привязан. А здесь все — дом, семья, бизнес.

— А дети? Отправили бы их из России?

— Дети сами не хотят. Почему? Боятся, наверное. Сменить образ жизни не так просто, как иногда кажется. Это поступок, а люди, способные на поступок, редкость.

— «Настоящих буйных мало»?

— Их везде мало, не только в России.

— Резко изменить свою жизнь — это поступок?

— В какой-то мере. Но для меня, скорее, поступок там, где от твоего решения зависят другие люди. Вот, например, хирург, он берет на себя ответственность и режет людей, и принимает решения по ходу операции. Или директор предприятия, который берет ответственность за своих работников, за их зарплаты, в конечном счете — за благополучие их семей.

— Какие качества должен иметь человек, способный на поступок?

— Не думаю, что есть какие-то общие характеристики. Если говорить о руководителе, то это умение сказать вовремя «нет».

— Мне кажется, вы легко говорите «нет». Вы этому учились?

— Можно сказать, я воспользовался случаем, однажды прочитав это в одной умной книжке западного менеджера. Так сказать, утвердил и оправдал себя и свои отказы. Еще я встретил в жизни людей — руководителей высокого уровня. Они помогали мне, нет, не советом, а своим общением. Я смотрел, наблюдал и учился. Трудно было, не скрою. Но однажды мне было сказано: ты делай выбор, или ты будешь всю жизнь Димой, или когда-нибудь станешь Дмитрием Анастасовичем. Ну, вот видите, выбор свой я тогда сделал.

 О борьбе

— Как вы переживаете экономические проблемы?

— Вместе со всем частным бизнесом. Сегодня надежно работают только те, у кого есть госзаказ. А высший пилотаж — это наличие коммерческих заказов. Уважаю те предприятия, кто и сейчас работает не только на оборонку.

— Трудно приходится?

— Конечно. Иногда думаю — а не конец ли всему нашему бизнесу пришел? Но это под настроение. Вообще я люблю острые ситуации, у меня появляется мотивация — желание победить.

— Спорить любите?

— Не скажу, что люблю, но недаром говорят, что истина рождается в споре. Во всем нужен конструктив, просто ругаться и обвинять друг друга скучно. Порой читаю комментарии к статьям на сайтах «Эха Москвы», других информационных ресурсах, удивляюсь — что, люди пишут только для того, чтобы облить кого-то грязью? Выплеснуть дурные эмоции? Зачем? В критике должно быть предложение. Иначе трясина мелочей засосет. Недавно пересмотрел фильм Погребского «Простые вещи». Человеку в жизни мешают мелкие неудобства. Не крупные проблемы, а мелочи, случайности. И мы эти мелочи бесконечно переживаем, обсуждаем…

— А что, не нужно?

— Наверное, нужно в какой-то степени. Но мелочи затягивают и отвлекают. Вот мы все обсуждаем, каким путем должна развиваться Россия. Не хотим идти проторенной дорогой Европы, не желаем делать, как Америка. Мы все время, как рыцарь на перепутье — куда идти, направо, налево, прямо… При этом убеждены, что у России своя особая судьба. Ребята, а давайте уже напишем на бумаге и утвердим, куда нам идти, а? И все дружно примемся за работу. Понятие целеполагания существует во многих науках и им не надо пренебрегать. Иначе так и будем вязнуть в злобных комментариях. А тем временем другие будут добиваться успеха.

— Другие — это Европа?

— Когда-то Ванга сказала, что Европу спасут русские. И мы ее спасаем. Только не так, как мы думаем. Ее спасают те русские, кто туда уехал, купил недвижимость, открыл бизнес и поддерживает экономику. Еще мы спасаем Европу, потому что обеспечиваем ее энергоносителями. Только от этого в России мало кто выигрывает.

 О свободе

— А что в нас не так?

— Комплексы. Их слишком много. Мой брат учился на философском факультете в Питере, кстати, в одно время с Владимиром Путиным.

— Вот об этом, пожалуйста, подробнее.

— Он его не помнит, поэтому рассказывать нечего. Брат занимался борьбой, и мы всегда смеялись, не бросал ли он на маты будущего президента… Давайте лучше о комплексах. В библиотеке брата были разные книги, и я их читал. Например, о сексуальной революции. Если понимать ее не буквально физиологически, это обретение свободы, отказ от рамок и шор, в которых мы находились и отчасти находимся и сегодня. Нам стыдно спрашивать у руководителя о своей зарплате, нам вообще стыдно говорить о деньгах. Директору стыдно говорить рабочим о проблемах завода, и он пытается сделать вид, что все хорошо. Дети замкнуты в отношениях с родителями, взрослые живут в своих рамках. Все эти нормы и правила приводят к комплексам, а нужно освобождаться от догм.

— Вы сами как учились свободе?

— Мне повезло, Архангельск, где я учился, портовый город со всеми вытекающими последствиями. Моряки, военные не только хорошо зарабатывали, они в советское время бывали за границей и много рассказывали о той, другой жизни. Джаз играли свободно, барахолка была богатой, журналы, грампластинки, джинсы… В Архангельске показывали иностранные фестивальные фильмы с субтитрами, о политике, которые в то время трудно было посмотреть. Мы ахали: как?! не может быть! Тарковского и Феллини обсуждали неделями. Прошло тридцать лет, и я решил пересмотреть «Амаркорд». Я не досмотрел его до конца. Да, сейчас другое время, у нас и наших детей другой кругозор, другой горизонт, другие возможности. Но нас все равно пытаются загнать в рамки.

— Ну, совсем без рамок-то нельзя.

— Да, то, что касается закона… Но и тут можно поспорить. Прогресс рождается вне закона. Закон идет с опоздание: сначала открытие и только потом закон. Вот первооткрыватель находит остров, он ничей, затем государство говорит — это наш остров, вот на него законный паспорт. И присваивает территорию себе. Это нормальное явление. Побеждает тот, кто работает вне общепринятых норм и правил. Полагаю, меня обвинят в нигилизме, поэтому сразу определю: все это не имеет отношения к сложившейся законодательной базе государства. Речь идет о науке, искусстве, отношениях в обществе, ограниченных негласными законами и неписаными нормами поведения. Шорами и оглоблями.

Romanov

 О власти

— Вы были депутатом совета Рыбинского района, сейчас уже второй созыв — Покровского сельского поселения. Вам зачем это нужно?

— В районном совете, казалось, что можно что-то изменить, и я даже выступал с предложениями. Но быстро понял, что затея пустая, никому не нужны мои мысли, все ориентируются на массовое движение, «ловят мессиджи» сверху. Потом, правда, оказывается, что шли не туда… Мне это не интересно, только с точки зрения получения опыта. А в Покровском поселении расположено мое предприятие, здесь живут мои работники. Денег, конечно, у нас нет, но что-то по мелочи сделать удается.

— Предприятия вообще должны заниматься социалкой?

— Предприятия, даже инвестируя в развитие производства, по сути, заняты социальной сферой. Они формируют образ современной работы, которые затем перетекает в жизнь. Если рабочий видит чистое, удобное производство, качественное рабочее место, он и в семье начнет все менять. К лучшему, конечно. Это очень сильно связанные процессы — работа и дом. Но часто предприятия понимают свое участие в социальной жизни упрощенно: дать денег, чтобы забор покрасили. Забор — это тоже хорошо, но мало.

— Ваше предприятие занимается тем, что считается непрофильной работой, но влияет на жизнь людей?

— Вопреки желанию последние 15 лет занимаемся. Раньше в убыток отапливали жилой фонд поселка, сейчас на балансе «Технической бумаги» значатся стоки. Но я считаю, это не то, что нужно населению. Наличие социальных объектов у предприятий, скорее, говорит о недоработках государства. Предприятие должно развивать производство, платить зарплату — в этом его социальная функция.

— Вы рассчитываете на помощь государства?

— Когда-то рассчитывали. В конце девяностых «Техническая бумага» вошла в число предприятий, которые могли воспользоваться первым экологическим займом в Ярославской области. Мы подходили по всем параметрам. Оформили кучи бумаг, переговорили тьму разговоров — все бесполезно. Сейчас рассчитываем только на себя — пусть мало, но свое.

— Взятки давать не пробовали?

— Отвечу так. Посмотрите СМИ, кто попадается на воровстве? Госчиновники, а не бизнесмены. Деньги воруют те, кто их дает бизнесу, а не те, кто их получает.

— А как же Евтушенков?

— Ну, там все еще непонятно. По первому впечатлению, против него ничего нет, посмотрим.

— Зачем бизнес идет в политику?

— Политика сама по себе бизнес. У нас 20 лет в думе мелькают одни и те же лица. Они уже своих родных продвинули, внуков в политику пристроили. Что может в России измениться?

О бизнесе

— Что для вас бизнес? Средство обеспечения семьи?

— В том числе. Но очень важно, чтобы было интересно. Драйв, эмоции. Конечно, не из любви к процессу, а с результатом.

— Что может быть интересного в производстве бумаги?

— Не скажите! С техникой, технологической позиций это очень сложный и интересный процесс. В США в свое время выпустили книгу с рейтингом производств по сложности. На первом месте оказалась фотография, на втором — производство бумаги. Химические обработки, высокоэнергетический пар, перекачка жидкостей — это упрощенно для гуманитариев. Что вы, у нас очень интересное производство!

— А зачем человеку в компьютерный век столько бумаги?

— Канцелярия, гигиена, тара, теплоизоляция — всего не перечислишь. Даже газеты и книги, думаю, еще долго будут печататься на бумаге.

— Сейчас на Рыбинском море строят целлюлозный комбинат. Люди негативно это воспринимают.

— А у нас люди почти все новшества негативно воспринимают. Помимо того, что сегодня технология производства и переработка бумаги современная, вреда экологии наносит минимально — Рыбинскому водохранилищу гораздо больше вредят металлургия, гидроэлектрика — вместе с новым заводом появятся новые рабочие места, зарплаты. Если завод построят, увеличится налогооблагаемая база, появятся деньги в бюджете. Об этом кто-то из критиков подумал? Или мы будем только картошку в огороде растить? Еще положительный момент — займутся, наконец, лесом. Не вырубкой, а чисткой. Картошку-то вы пропалываете, окучиваете, и лес требует ухода. Им давно никто не занимается, он зарос, засох, заболотился. Мы с восторгом смотрим, как развивается экономика Китая, но у себя всегда против всего нового — дома строить население не разрешает, застройка, дескать, плотная, завод нанесет вред экологии, база отдыха испортит девственный пляж… Развиваться-то как будем?

 О книгах

— По вашим книжным полкам трудно понять ваши предпочтения: классика, современная художественная литература, энциклопедии, фотоальбомы…

— Конечно, есть писатели, которые мне нравятся больше. Люблю читать литературу советского периода, написанную не профессиональными писателями, а журналистами, геологами, путешественниками. Такая документально-художественная проза, я ей верю больше, она лишена помпезности и наносной идеологии. Сейчас перечитываю Аксенова. Люблю военную документалистику.

— Читаете только в бумажном варианте, или в электронном виде тоже?

— Только бумага. Мне нравится перелистывать страницы, возвращаться к уже прочитанному… Компьютер для меня — база данных, архив, поиск информации.

— Вас расстраивает исчезновение в Рыбинске книжных магазинов?

— Меня расстраивает то, что наша страна вообще перестает читать. Думаю, дело не только и не столько в том, что информация ушла в интернет. Нет госзаказа на новую литературу, нет пропаганды и рекламы книг. И книжные магазины у нас своеобразные. Здесь каждый метр используют для тупого извлечения прибыли, продать без фантазии, они поэтому и закрываются. В Европе я могу зайти в книжный магазин, взять чашечку кофе, интересную книгу, почитать полчаса-час. Когда я решу книгу купить, мне принесут со склада новую, а эту поставят на прилавок, чтобы кто-то другой ее почитал.

— Ну, это бизнес, уж кто как его понимает.

— Думаю, что заниматься книгами должен не только бизнес. Привлекать население к чтению должно государство. Агитировать, пропагандировать, поддерживать интерес. Нам ведь нужно образованное население, нет?

— Порой в этом сомневаешься. А как вы находите интересные книги?

— Прочитал в интернете, что выпускают книгу «Семь сибирских рек». Тираж — всего 800 экземпляров. Позвонил приятелю, попросил купить. Где-то услышал, что дирижер Гергиев читает Исая Бернманка, интересно же, есть смысл прислушаться. Так и собирается библиотека.

— У вас много различных энциклопедий.

— Да, это мое увлечение. Хочу собрать все издания Большой советской энциклопедии. Сейчас покупаю второе издание. Это очень интересная история. Энциклопедия пережила блокаду Ленинграда. Хозяева жгли книги, сохранили только ее и еще Библию. А сейчас продают, потому что денег на жизнь не хватает.

  О себе 

Romanov

— Вам важно, на какой машине вы ездите?

— Важно с точки зрения комфорта. Я много езжу в командировки. Если есть возможность не полететь на самолете, я поеду на машине.

— Мечтаете о каком-нибудь Bentley?

— Нет, у моих партнеров много разных дорогих машин, поверьте, они не самые удобные.

— Одежду где покупаете, в Европе?

— Конечно, там дешевле и качественней. Если не гнаться за модой, можно очень прилично и недорого одеваться.

— Но в не брендовые пальто и пиджаки.

— Всему свое время. Когда-то мне нравились брендовые вещи, сейчас ценю качество и удобство.

— Сами вещи покупаете?

— Сам. Жена порой советует, критикует. Иногда прислушиваюсь, но чаще полагаюсь на себя.

— Ваше предприятие явно кто-то оформлял, украшал, цвета, мебель подбирал. Нанимали дизайнера?

— Сам, все сам (смеется). Мне, наверное, повезло, я вырос в семье, где было много книг, я с детства листал фотоальбомы музеев и картинных галерей, в которые потом специально ходил. Я не люблю скучного однообразия, при этом меня раздражает отсутствие вкуса. Хочется, чтобы вокруг было пространство, подобранное по свету, цвету, стилю.

— Ну, Рыбинск тут вас, наверное, не радует.

— В Рыбинске нет единой концепции развития. Наверное, есть какие-то программы, но они лежат в столах. Современная архитектура удручает, хочется сказать авторам проектов — работайте по образцам мастеров, если сами ничего толкового придумать не можете. С цветом тоже все неоднозначно. Я не предлагаю ввести жесткие стандарты, но должна же быть единая концепция оформления города.

— А сами вы что-то можете сделать для Рыбинска?

— У меня бизнес, я плачу зарплаты. Рыбинску могу только предлагать. Например, создать музей предметов, связанных с рыболовством — крючки, удочки, прочие атрибуты. О музее рыбы уже говорить смешно — очевидная идея. Давайте начнем с разговора, обсуждения, затем создадим план действий и будем его постепенно воплощать. Да, я говорю, будем, потому что в таких городских мероприятиях станет участвовать любой уважающий себя предприниматель.

— До сих пор не участвовали.

— Потому что все остается на уровне идеи. Нет объединяющего звена. У каждого плана должны быть цель, ответственный за ее достижение и контролеры. Тогда идея имеет шанс на реализацию.

— А вы себя видите в каком качестве?

— В любом с учетом занятости на работе. Был бы такой план…

Юлия Муратова

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.