Домой Общество У НЕЗНАКОМОГО ПОСЕЛКА, НА МАННЕРТАНСКОЙ ВЫСОТЕ…

У НЕЗНАКОМОГО ПОСЕЛКА, НА МАННЕРТАНСКОЙ ВЫСОТЕ…

0

Если использовать выражения Совинформбюро времен Великой Отечественной, «в Лейпцигской битве был окончательно сломан хребет наполеоновской военной машине, наступил решительный перелом в борьбе с агрессором». Действительно, Наполеон Бонапарт, оставленный после этого сражения всеми союзниками, еще полгода всячески блистал военными талантами, одерживая частные победы в совершенно безнадежных ситуациях, но выиграть войну уже никак не мог.
Участвовали в «битве народов» и несколько наших земляков. Среди них был и граф Иван Алексеевич Мусин-Пушкин (1783-1836). Старший сын уроженца мологской земли — знаменитого коллекционера, ученого и видного деятеля екатерининской эпохи Алексея Ивановича Мусина-Пушкина, сам он, кажется, не блистал особыми талантами. Безропотно служил с 16 лет сперва в Коллегии иностранных дел, а затем в Министерстве юстиции. Правда, в первый же год службы юный Иван удостоился за неведомые заслуги Мальтийского креста, вероятно, это скорый и на милость, и на расправу император Павел I решил так выразить свое благоволение его отцу. Хотя, может быть, экстравагантному императору понравилось и то, что весьма богатый молодой человек с юных лет не бездельничает, а служит на благо государства. Однако дальше карьера Ивана Мусина-Пушкина, лет через 10 ставшего камергером, развивалась не то чтобы плохо, но довольно рутинно.
Но тут грянул 1812 год. Уже в июле камергер Мусин-Пушкин добровольно вступил во 2-ю дружину Санкт-Петербургского ополчения. Придворное камергерское звание сочли вполне достаточным, чтобы назначить его на должность старшего офицера. Его отец с гордостью за сына писал: « Я похвальное его намерение одобрил …, охотно благословил и посоветовал, не затрудняясь в чинах, принять простого офицера должность». Не знаю, все ли камергеры были готовыми боевыми командирами, но у нашего героя все получилось. Себя он, во всяком случае, не жалел. В первом же серьезном сражении, при штурме Полоцка 6-8 октября, Иван Мусин-Пушкин был за отличие награжден золотой шпагой «За храбрость». Бой под Смолянами принес ему орден Св. Георгия 4-го класса, а сражение на Березине — орден Св. Анны 3-й степени.
Однако особенно отличился граф Иван в кампанию 1813, где он был «употребляем в самых опасных случаях». Оставив ополчение, они с братом Александром (перешедшим из ополчения ярославского) вступили в отряд генерала А.И. Чернышева, действовавший в самом авангарде русских войск на территории Пруссии. Отметим, что за зиму Александр Мусин-Пушкин (мы писали о нем весной — прим. ред.) уже практически догнал старшего по набору орденов, но был смертельно ранен в отчаянном ночном сражении при освобождении немецкого города Люнебург. Действия Ивана, первым ворвавшимся в городские ворота, у которых получил роковую рану его брат, в приказе о награждении прямо назвали «подвигами». Действительно как сказать лучше? «Бросился сам собою, увидев, что неприятель опрокинул пехоту и первым вошел в город». Награда его за эти подвиги звучит, правда, несколько своеобразно: он был удостоен «чина 4-го класса». То есть наш герой по-прежнему оставался камергером, но перевели его уже на генеральскую должность – «состоять для особых поручений» при командующем корпусом Петре Витгенштейне. Это была нелегкая пора: собравшийся с силами Наполеон снова неудержимо теснил союзные армии, которым никак не удавалось переломить ход войны. В сражении под Дрезденом опять победил Наполеон, отбросивший подошедшие было к городу русские и австрийские войска. Под проливным дождем не стреляли ружья, и французская кавалерия заставила сдаться целую австрийскую дивизию, выбитую пехотой с позиций. Русские же сумели закрепиться на нескольких высотах неподалеку от города и весь день успешно отбивали наседавшего неприятеля. Лишь вечером, получив приказ об общем отступлении, они начали планомерный отход. Где-то здесь, на высотах, дрался и Иван Мусин-Пушкин. Во всяком случае, в представлении его к ордену Св. Анны 2-й степени (тот, что уже не на грудь, а на шею) было написано: «за разведку и удержание Маннертанской высоты». Еще никто не знал, что Дрезден — это последний значительный успех Наполеона. Потом будет еще несколько отчаянных сражений с переменным успехом, и грянет Лейпцигская «битва народов».
В Лейпцигском сражении наш камергер в генеральской должности был ранен, но снова успел отличиться, получив на сей раз орден Св. Владимира 3-й степени. Вылечиться он успел лишь к самому концу кампании – союзные войска вступили в Париж. Война закончилась, можно было возвращаться в Петербург, однако герой-победитель, удостоенный еще нескольких иностранных орденов от благодарных европейцев, не собирался расставаться с военной службой. В мае 1815 года он, наконец, официально стал генерал-майором, получив в командование пехотную бригаду, вскоре переместившуюся в Прибалтику.
Здесь 34-летний генерал встретил и свою любовь — дочь местного купца Шарлотту Блок, родившую ему трех детей. Увы, бесстрашный в бою генерал не решился рассказать об этом своим родным: он слишком хорошо понимал, как они отнесутся к «внебрачной связи» его, графа (!) с какой-то купчихой, да к тому же, еще и лютеранкой. Действительно, как только об этом стало известно его сестрам и матери, на, казалось бы, уже вполне взрослого (скоро уже сорок!) серьезного мужчину, да еще и генерала, обрушилось давление родственников, настаивавших на … женитьбе, но, разумеется, не на безродной немке. В 1822 году Иван сдался. Его невестой стала юная фрейлина императрицы княжна Мария Урусова. Шарлотта от бывшего возлюбленного получила 40 тысяч рублей, но… в 1824 умерла от простуды, наложившейся на ее подавленное состояние, усугубленное смертью двоих детей. Да и сам Иван, по замечанию родственников, «в день свадьбы своей не имел вида счастливого жениха».
Он проживет еще 14 лет, в 1828 году вернувшись на придворную службу в должности гофмейстера. Его красавица-жена будет привлекать взгляды восхищенных поклонников, среди которых будет и великий Пушкин (он посвятил ей стихотворение «Ты знаешь край, где небо блещет»). А графа Ивана будут воспринимать как старого и недалекого мужа замечательной красавицы. Примером того, как к нему относились в свете, можно взять высказывание Долли Фикельмон, которая считала его «довольно скучным и от всего сердца сочувствовала его жене». Вспоминал ли в эти годы Иван Мусин-Пушкин свой «звездный час», когда он врывался в ворота Люнебурга, отчаянно отбивался от врага на Маннертанской высоте или входил в освобожденные города Европы? «Ах, братец, славное тогда житье-то было!», — мог бы воскликнуть он вслед за героем «Горя от ума», бывшим однополчанином Чацкого, оказавшемся в довольно схожем положении.
Да и было ли оно? – невольно думал я, глядя на размещенный в экспозиции Рыбинского музея портрет любезного круглощекого человека в сюртуке. Этот человек, несомненно, любил комфорт и уют (это современники тоже отмечали), но совершенно не походил на героя наполеоновских войн. Неужели я никогда не увижу лучшую, настоящую сторону судьбы Ивана Мусина-Пушкина?
Удача нам улыбнулась — оказывается, в собрании подмосковного музея «Новый Иерусалим» (г. Истра) благополучно хранится целое собрание портретов Мусиных-Пушкиных, сложным путем попавшее туда из волоколамской усадьбы Лотошино, некогда принадлежавшей племяннице Ивана Алексеевича. Так вот, среди них оказался небольшой портрет дяди Ивана в генеральском мундире с целой россыпью орденов. Сотрудники музея «Новый Иерусалим» любезно разрешили опубликовать его. При всем сходстве с рыбинским портретом неизвестный автор изображения генерала создал совершенно иной образ. Чуть растрепанные темные кудри, обрамляющие неожиданно миловидное лицо, позволяют представить его таким, каким его видела и любила Шарлотта Блок. А спокойный взгляд синих глаз устремлен куда-то мимо нас. Наверное, он видит, как восходит солнце над его Маннертанской высотой.
Сергей ОВСЯННИКОВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.