Домой Проверено на себе Как я нашла особенных друзей

Как я нашла особенных друзей

0

Признаюсь, на мысль взяться за эту непростую тему, меня натолкнул пост в Facebook. На своей странице учредитель благотворительного Фонда помощи хосписам «Вера» Анна Федермессер очень эмоционально делилась впечатлениями о визите в Рыбинский психоневрологический интернат. Этот пост отличался от большинства находящихся там же множеством комплиментов в адрес руководителя социального учреждения. Положительный отзыв заставил вздрогнуть читающую публику: а что так бывает? Да, бывает, — утверждает автор.
Причин не доверять ей у меня нет. И движет мной скорее некая досада, что этих удивительных людей первой разглядела гостья из столицы, а не мы — местные жители.

Договориться о визите в интернат оказалось легко. Приезжаю по нужному адресу. Прохожие спешат мимо обнесенного металлическим ограждением здания, а я вхожу внутрь.

Они могут приносить пользу

Кабинет директора находится на первом этаже. Его хозяин — Игорь Синявский. Прежде чем отправиться знакомиться с жителями интерната, спрашиваю, чем учреждение так удивило Анну Федермессер.

— Мы не делаем ничего абсолютно сверхъестественного. Здесь нет героев. Мы просто «работу работаем» и требуем этого от других. Почему мы не должны относиться к этим людям так же, как относились бы к своим родственникам? Наших подопечных не обмануть. Если ты механически исполняешь работу, они тебя не полюбят: как ты к ним, так и они к тебе. Нас можно сравнить с детским садом или школой, где люди учатся лепить, петь, рисовать, слушать сказки и принимать участие в спортивных играх. Все просто. Восторженная статья появилась в результате сравнения того, что увидели у нас и то, что они увидели ранее в других учреждениях. Для нас же нет здесь ничего героического. Это дом, и мы создали для них такие условия, чтобы они здесь именно жили, а не выживали, — как ни парадоксально это звучит, пытается оправдаться за положительную статью Игорь Синявский.

На сегодняшний день в интернате проживает 246 человек абсолютно разного возраста. Они обеспечены медицинской помощью. В интернате для них созданы нормальные условия для жизни. Людям здесь не хватает только одного — простого человеческого общения.

— Одни считают, что здесь находятся только дураки, которые бегают по коридорам с ножами, другие просто стараются нас не замечать. Один-два раза в месяц к нам приходят волонтеры, проводят мастер-классы, ходят на прогулки. Но их очень-очень мало. Человек пришел один раз, а наши подопечные уже потом нас спрашивают, а он еще придет? Их можно понять: каждый день вокруг них одни и те же лица, мы им говорим одни и те же слова. От этого устанет любой человек. Им нужны новые впечатления, они открыты к диалогу, на своей волне и на своем уровне, но они готовы. Им просто надо дать эту возможность, — говорит Игорь Васильевич. — Нам нужна волонтерская помощь на постоянной основе. Нам не надо, что бы люди здесь находились 24 часа в сутки семь дней в неделю. К ним достаточно приходить один-два раза в неделю, чтобы погулять, поиграть с ними, да просто поговорить. И они расцветут. Им больше ничего не надо. Нашим другом может стать любой человек. Вы умеете рисовать — научите их, вы умеете вязать — приходите, у вас есть домашние животные — приходите вместе с ними.
Да, у тех, кто живет в нашем интернате свой мир, свой взгляд на жизнь, но он есть. Тридцать процентов из тех, кто сейчас в стационаре, мы хоть сейчас можем выпустить в общество, только помогите им социализироваться. Не мы это должны делать, а окружающие. Они могут работать и получать за это деньги. Они могут приносить пользу.

Принцесса по имени Марта

Выслушав своего собеседника и закрыв дверь директорского кабинета, полностью абстрагируюсь от того, что я журналист, и примеряю на себя роль волонтера. Сегодня мне не надо держать диктофон на кнопке «запись» и ловить фокус, чтобы получились хорошие снимки. В интернате хватает сотрудников, и моя помощь — помыть, накормить, убрать — не нужна. Здесь я нахожусь больше для общения с местными жителями. Разговор с директором убедил меня, залог успеха в откровенности и умении оставаться собой.

Скажу сразу, мне уже приходилось навещать людей в интернатах. В таких учреждениях я бывала не один раз, а регулярно на протяжении десяти лет. Поэтому страха как такового не было, было лишь волнение — как меня примут эти особенные люди.

Поначалу держусь рядом с одной из медсестер. Она заходит в каждую палату, чтобы заправить кровати.

— Это обычное дело после обеденного сна. Не прошло и часа, они уже здесь все перевернули, — улыбается спутница. — Если погода хорошая, сейчас начнем одеваться на улицу.

Получается у нее лихо, из палаты в палату она перелетает словно бабочка, лишь иногда останавливаясь в коридоре, чтобы ответить взаимностью на объятия одной из жительниц интерната. «Залетаем» вместе в очередную дверь.

— Машенька, рисуете? Молодцы, — хвалит их мой сегодняшний гид. — Посмотрите, поговорите с ними.

И оставляет меня наедине с хозяевами комнаты. Подхожу к кровати, где они расположились с кучей фломастеров и раскрасок.

— Очень красиво у тебя получается, — начинаю я разговор.

По реакции понимаю, что после этих слов меня уже считают другом. Делая комплимент я не лукавила — у Маши действительно очень хорошо и аккуратно получается вырисовывать даже самые мелкие детали рисунка. Моего терпения бы явно на такое не хватило.

Маша заметно смущается, а ее соседка начинает рассказывать мне о всех достоинствах своей соседки. Катя оказалась очень общительной девушкой, с явными лидерскими качествами.

— Вот здесь еще не раскрасила, — указывает Катя на пробелы. — Возьми зеленый фломастер, нет, лучше этот.

— Вы подруги? — спрашиваю я и, получая утвердительный ответ, продолжаю. — А что такое дружба?

— Мы живем в разных комнатах, она ко мне приходит, мы разговариваем, любим друг друга и не ругаемся. А чего ругаться-то? — говорит Катя.

Маша в знак согласия лишь кивает головой. Ее нельзя назвать необщительной, скорее стеснительной. Мы говорили о животных, природе, красках, о жизни и праздниках, которые проходят в их доме.

Попрощавшись с девушками, решаю продолжить свое знакомство с другими жителями интерната. Попадаю в холл, где висит телевизор, по которому идут мультики. Людей здесь много, каждый занят своим делом. Попадаю в их поле зрения

— Вы кто? Как вас зовут?

Представляюсь:
— Волонтер, зовут Алена.

— Когда вы к нам еще придете, — меня сразу спрашивает привлекательная девушка Марта.

Как? Я еще даже ничего для них не сделала. А они уже хотят знать, когда я приду к ним снова. Растерялась.

Подсаживаюсь за стол к Марте, которая увлечена рисованием.

— Я здесь живу с 2011 года. А Наталья Николаевна приедет 21 числа. У нее день рождения, а у меня в ноябре…

Понимаю, что я уже не успеваю воспринимать такой поток информации. Начинаем с Мартой вместе раскрашивать цветы на одной из страниц ее раскраски. Чувствую, что за соседним столиком меня тоже хотят видеть. Подхожу.

— Меня зовут Света. А у тебя есть дети? А кто? Мальчик, девочка?

Понимаю плохо, но мне «переводят» медсестры, которые все это время находятся где-то рядом:

— Не торопись Света, не торопись. Успокойся.

Я начинаю рассказывать о себе и слышу, что меня снова зовет Марта. Так минут пять перебегаю от одного стола к другому. Выход находит Марта: она зовет Свету присоединиться к нашему столику. Минут через пять за столом нас уже было шестеро.

— А я петь умею, у меня радио в комнате есть, хочешь спою? — Марта начинает напевать припев из одной знакомых мне песен. — А еще у нас зарядка в 9.15 — режим надо соблюдать. Мне очень нравится заниматься. Мы вот так делаем, сначала голову разминаем в разные стороны.

В процессе рассказа Марта пытается мне показать, как проходит зарядка. Только потом я узнаю, когда она прибыла в интернат, то на протяжении двух лет не разговаривала и не ходила.

— И на велосипеде мы ездим, и занимаемся ЛФК, — поддерживает разговор Света.

— А еще у нас масленица была. Мы чучело жгли, танцевали и блины ели, — вновь начинает Марта.

От рисования и разговоров меня отвлекли интенсивные поглаживания по спине.

— Не бойся, не бойся, — слышу голос одной из медсестер. — Она ничего не сделает. Отойди, отойди, не пугай.

Так, за разговорами мы раскрасили не одну страницу раскрасок. Предлагаю нарисовать совместную картину. Ищу белый листок — ага, обложка — подойдет. Начинаю я и рисую желтое солнце. Передаю Марте и вижу, что она остановилась — придумать что-то свое оказалось для нее непростой задачей. Подсказываю, что может появиться на нашей картине. Она рисует голубое облако. Передаем лист Маше. Такая же проблема. С ней учимся рисовать ромашку и передаем следующему. Завершает наш рисунок Света, нарисовав березку и стаю птиц.

В продолжение я рисую принцессу — голову, руки, платье, туфли. Марта очень обеспокоена тем, что у моего изображения нет глаз. Наконец-то рисунок готов и Марта сразу заявляет, что на картине нарисована она:

— Можно я подпишу, что я это я?

Собравшиеся за столом не против.

Риторический вопрос

Время пять. Понимаю, что пора собираться и прощаюсь с новыми друзьями. Напоследок Марта опять задает свой вопрос:

— Ты придешь завтра?
— Завтра не смогу, — отвечаю я.
— Тогда во вторник, это будет 26-е число.

Пытаюсь сообразить, какое число сегодня и какой день недели будет 26-го. Так и не сообразив, решаю довериться ей и киваю головой в знак согласия. Выйдя из холла, заглядываю в календарь на телефоне — 26 марта — вторник.

Выхожу из здания. На улице много людей. Увидев меня, один из молодых людей подбегает к калитке и открывает ее для меня.
— До свидания! — говорит он мне с улыбкой.

По дороге домой пытаюсь собрать в голове путающиеся мысли. Систематизировать их не получается. Все размышления разбиваются об один риторический вопрос: кому это общение оказалось полезнее — мне или жителям интерната?

Алена Языкова

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.