Домой История Воспоминания Валюты Терешковой

Воспоминания Валюты Терешковой

0

Первомайские праздники 1963 года я провела в Ярославле, встретилась с подругами по цеху, по заочному техникуму, по аэроклубу; в колонне красноперекопцев шагала в праздничной демонстрации. Друзья и родные, хотя и сдержанно, но все же интересовались, как у меня дела.

{image0} — Нормально,— отвечала я,— много прыгаем, тренируемся…
Все полагали, что я тренируюсь в сборной команде парашютисток. Разговоры главным образом касались парашютного спорта. Поддерживать их было нетрудно, я нисколечко не кривила душой: за последнее время «напрыгано» с парашютом немало. По всему было видно, что этот приезд в Ярославль — последний перед скорым полетом в космос. Мне хотелось поделиться мыслями и чувствами с близкими людьми. Но я сдерживала себя. Даже маме ничего не сказала…
Мы гуляли по набережной. Я люблю Волгу и многие красоты Ярославля впервые увидела отраженными в ее водах. Ничто не повторяется в жизни, все течет вдаль,
преодолевая преграды, как быстрое течение реки. Мама почти не замечала моего беспокойства. Но, когда наступил день отъезда, что-то дрогнувшее во мне молниеносно отозвалось в материнском сердце. При прощании мама поцеловала меня легко, не губами — одним дыханием и, заглянув в глаза, тихо попросила:
— Береги себя, Валюта… Пиши чаще…
…Ракета медленно, словно живая, приподнялась над  стартовым столом и, все окрест содрагая гулом мощных двигателей, неудержимо убыстряя бег, помчалась ввысь. Какая-то сила схватила тело в объятия и стала прижимать к сиденью, перегрузки все возрастали и возрастали. Затруднилось дыхание, а потом стало отпускать, становилось все легче и легче. Активный участок — от Земли до орбиты — перенесла хорошо.
Вот отделился головной обтекатель корабля. В глаза больно ударили яркие солнечные лучи. Я прильнула ко «Взору» и далеко-далеко внизу увидела Землю. И сразу передала по радио:
—Я — «Чайка»! Настроение бодрое, самочувствие отличное! Вижу горизонт! Голубая, синяя полоса… Это Земля! Какая она красивая! Все идет отлично! Все идет отлично!
В ответ донесся голос Юрия Гагарина:
—Согласен, красивая… Машина идет отлично… Траектория — расчетная…
Главный Конструктор еще раз пожелал:
—Счастливый путь! Поздравляем! Поздравляем! А внизу, на Земле, открывались все новые и новые ландшафты. Мелькнул темно-золотистый кусок пустыни, и его тотчас сменили гигантские четырехугольники совхозных полей, зарябили темно-зеленые пятна лесов, как рассыпанная ртуть, замелькали капли озер. Взглянула в другой иллюминатор — там на черном-пречерном бархате неба лежали горсти алмазных, немигающих созвездий.
Земля жила ожиданием возвращения кораблей из космоса. Главный Конструктор, вызывая то меня, то Валерия, спрашивал, готовы ли мы к посадке, давал советы, как вести себя. Ведь спуск корабля с орбиты, прохождение его через плотные слои атмосферы и сама посадка — дело исключительно сложное. Корабль приближается к Земле на огромной скорости, разогретый трением до баснословной температуры. В такой сложной обстановке космонавту важно сохранить присутствие духа и четкую работу мысли, несмотря на сильнейшие перегрузки.
И я, и Валерий, который должен был приземлиться несколько позднее меня, заверили Главного Конструктора, что мы готовы. Твердым, уверенным голосом он сказал:
—У нас тоже все готово. Действуйте так же, как действовали до сих пор. Ждем!
Начался 48-й, последний виток. Корабль вошел в кромешную тьму ночи, еще окутывавшую западное полушарие, пересек ее и снова ворвался в день, залитый жизнерадостным солнечным светом. Взяв ручное управление, я сориентировала «Восток-6» в пространстве. Вот-вот придут команды на включение тормозной двигательной установки. Мы обменялись с Валерием Быковским пожеланиями благополучного приземления:
— До скорой встречи, «Чайка»!
— До скорой встречи, «Ястреб»!
И вот тормозная двигательная установка включена. Сила двигателя, направленная в противоположную полету сторону, постепенно гасила скорость. Корабль сошел с орбиты, стал приближаться к плотным слоям атмосферы. Состояние невесомости начало исчезать. Я почувствовала, что плотно полулежу в пилотском кресле, что для движений руками и ногами уже требуются некоторые усилия. Взглянула на умный «глобус». Он показывал, что «Восток-6» опустится, как и предполагалось, в районе Караганды, там, где в прошлом году приземлились Андриян Николаев и Павел Попович.
Вот они, плотные слои атмосферы. Я это почувствовала по мелкой вибрации корабля, по растущим перегрузкам, навалившимся на тело. Теплозащитное покрытие «Востока-6» быстро накалялось, вызывая яркое свечение воздуха, омывающего корабль. Можно было закрыть жалюзи иллюминаторов, но я не сделала этого: хотелось все увидеть. Бледно-розовый свет сгущался, становился алым, пурпурным и, наконец, багровым. Сияние солнца и электрических ламп в кабине поблекло в кипящем за иллюминаторами корабля огне самых ярких расцветок.
От своих товарищей я много слышала об этом зрелище. Оболочка корабля разогрелась до многих тысяч градусов, а душу леденил знобящий холодок. Невольно взглянула на термометр — температура в кабине 17 градусов по Цельсию. Все нормально! Я знала, что ничего не случится с кораблем, но все же бушующее вокруг него пламя настораживало. Такое переживалось впервые!
Мне, конечно, сильно хотелось взглянуть из космоса на родные края, на Ярославль с его старинными соборами и корпусами новых заводов. Но, как назло, когда я пролетала над Ярославщиной, все на Земле было подернуто туманной дымкой, напоминающей легкую голубую вуаль. Большая часть нашей планеты покрыта этой вуалью, и она и облака, подобные серой узорчатой шали, часто скрывали то, что хотелось увидеть.
Я много думала о маме и, пролетая над Волгой, послала в родной город сообщение о том, что чувствую себя великолепно, передала ей и всем матерям мира дочерний привет и пожелания счастья. Велика же была моя радость, когда на борт корабля пришла такая радиограмма: «Милая доченька Валюта! Счастлива, что ты у меня такая отважная, смелая. Горжусь тобой и с нетерпением жду твоего благополучного возвращения на нашу родную Землю. Прими мое материнское благословение. Пусть оно поможет тебе выполнить задание матери-Родины. Кланяются тебе Люся, Володя, все наши родные и близкие. До встречи, милая!»
В этот момент перед глазами моими замелькали акварельные пейзажи Ярославщины, вспомнилось детство и отрочество. Являлись разные мысли, и все светлые, добрые. В зарубежной печати еще до полета Юрия Гагарина много шумели о гнетущем одиночестве, которое-де испытает космонавт, оторвавшись от родной почвы. Но какое уж тут одиночество, если так много близких людей разговаривает с тобой!
Почти 16 минут длилось снижение «Востока-6» с орбиты до той высоты, на которой я катапультировалась. Вот произошел отстрел крышки катапультного люка, а через две секунды автоматически включилась парашютная система. Знакомый рывок — и над головой раскрылся белый купол парашюта.
С высоты отчетливо виднелись крупные прямоугольники созревающих хлебов целинных земель, светлая лента реки, голубая чаша большого озера. Вначале казалось, что опущусь прямо в воду, и даже подумала, как бы не пришлось воспользоваться надувной лодкой, которая на всякий случай находилась в космонавтском снаряжении. Но ветер сносил меня в сторону от озера, земля становилась все ближе и ближе. Меня заметили еще в небе, и, как только я приземлилась на ровную полянку, окантованную молодыми березками, ко мне со всех сторон бросились люди. Посмотрела на часы: 11 часов 20 минут.
До чего же прекрасна Земля, на которой можно стоять, ходить, дышать свежим полевым воздухом, слышать щебет птиц, живые голоса людей! Сняв скафандр, я осталась в голубом спортивном костюме. Меня окружили труженики земли — рабочие одного из ближайших совхозов. Объятия, поцелуи, расспросы. А тут прилетел самолет, и из него спрыгнуло с парашютами несколько человек. Среди них оказался и врач. Он первым делом посчитал мой пульс, измерил артериальное давление и температуру, взял кровь из пальца.
Люди принесли на полянку картошку, лук, ржаной хлеб, яйца, молоко, мед. Здоровая деревенская пища, к которой я привыкла с детства! Никакие деликатесы, никакие консервы и торты не сравняются с вкусом и запахом простого деревенского хлеба. Я с аппетитом поела картошки с хлебом, выпила два сырых яйца, отведала холодного молока и пахучего меда в сотах. Этот завтрак под солнцем, на травке-муравке, возле березок напомнил мне детство, бабушку, маму, школьных подружек…

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.