Домой Форсайт Сергей Шварев. Дело рук моих

Сергей Шварев. Дело рук моих

0

Сергей Шварев и его команда из «ЧП Чернов» строят энергетические установки, общежития, дворцы спорта, животноводческие комплексы, автономные городки для газовиков и нефтяников. Особая специализация — судостроение, в линейке судов — все от небольших патрульных катеров до земснарядов, нефтеналивных барж и роскошных парусных яхт. Пожалуй, такого масштаба производство — единственное в Рыбинске.
Впрочем, именно в масштабе вся соль: сборочный цех Сергея Шварева — его рабочий стол. На нем создаются макеты и модели, без которых трудно себе представить успешную презентацию промышленных предприятий и строительных фирм и в России, и за рубежом.

мужик
Сергей Шварев

 

— Сергей, как называется эта профессия? Моделист? Макетчик или…
— Да я и сам не знаю, — он на мгновение задумался, а потом выдал сходу. — В Библии как-то прочитал: «Благословлю дело рук твоих». Вот оно и есть — дело рук моих. Этому ювелирному машиностроению нигде не учат. Так что я — самоучка. Хотя школа все же есть — с третьего класса занимался в судомодельном кружке на «Дружбе». Мы делали ходовые модели, ездили с ними на соревнования. Да и в роду у меня были мастеровые люди. Прадед — столяр-краснодеревщик, дед — столяр, в 16 лет пришел работать на судостроительный завод «Вымпел». Отец по столярке отлично работал. Тут интересная история — получается, один мой дед, Николай Михайлович Шварев, строил корабли, дальние торпедные катера, а другой, Евгений Петрович Карабанов, воевал на них в Кронштадте. Его катер потопил пять вражеских кораблей, о чем говорят звездочки на борту — видел старую военную фотографию.
Мы с дедом делали корабли и запускали сначала в ванной, а потом на Черной речке. Наверно, это во мне дедовское. Отец был радист от Бога, еще дошколенком паял приемники. Хотел, чтобы я тоже стал радистом. Но я, как дед, уперся — буду строить корабли.
— Наверняка вам говорили, что это какая-то несерьезная работа для мужчины, у которого и руки, и голова на месте. Одно дело — хобби.
— Мама, помню, всегда говорила — найди себе нормальную работу, как твои друзья. Да, я много чего перепробовал. Поступил в наш авиационный институт, но ушел — не мое. После срочной службы остался служить по контракту в железнодорожных войсках, но понял — тоже не мое. В лихие девяностые, когда пол-Рыбинска не получали зарплату, мы жили трудно, снимали жилье. Подрабатывал с отцом на ремонте квартир, да и потом это здорово выручало во времена безденежья. Звал меня друг работать к себе на производство пластиковых окон. И зарплату давал неплохую. Не пошел. А ночами, когда все спали, я ставил в ванной табуретку и клеил, паял, точил, собирал и красил корабли. Я очень хотел их делать!

Изображение 009 1
— Какой у вас был самый первый заказ?
— Давно, когда музей открывали в новом здании, там заново делали экспозицию, и мне заказали сначала старинные корабли, которые ходили по Волге, в том числе знаменитые колесники. Я тогда был несказанно рад — оказывается, моя работа востребована. Потом год работал на «Раскате» — делал модели катков. А вернулся из армии, женился и завис в поисках работы месяцев на пять. В 96-м устроился работать в Центр детского технического творчества — без образования, тем более педагогического. Но у меня были хорошие рекомендации. Так появилась возможность заниматься любимым делом и учить детей настоящему ремеслу. В выходные подрабатывал на ремонтах и делал модели парусников, сдавал в магазины за 2,5 тысячи. Там они, бывало, стояли по году. Мне говорили — кому они нужны, твои корабли, люди на эти деньги лучше «видик» купят! Тем не менее, они продавались в самый критический момент, когда с деньгами становилось совсем трудно.
— А когда пошли промышленные заказы?
— Однажды я пришел в отдел маркетинга на «Вымпел». Так и так, могу вам делать модели кораблей. Они отказались сразу — обращались, мол, к мастерам, но сделали такое барахло! В общем, не получилось тогда. Но я все же оставил свои координаты, и спустя время они позвонили. Нужно было срочно сделать прозрачный колпак для модели, чтобы отправить ее на выставку. Сделал. Потом снова аврал — на «Молнии» надо было переделать ракетное оборудование, вместо четырех ракет установить 16. Снова сделал. Потом был маленький буксирный моторный катер. Вот тогда они меня загрузили работой, я делал 4–6 стендовых моделей в год. Мои макеты кораблей отправляли за границу — много было «Мангустов», «Молний», «Моржи», «Миражи». С тех пор и сотрудничаем.
А позже на меня вышли владельцы «Верфи Братьев Нобелей». Сначала заказали маленькое судно для установки боновых заграждений при разливе нефти. Для предприятия «Рыбинсккомплекс» мы изготовили макеты электростанции, общежития в Сочи, магазина на улице Плеханова в Рыбинске, газовую котельную, ледовый дворец в Ухте и даже макет целого автономного городка для нефтяников со всей инженерной и социальной инфраструктурой. Сегодня работаем со многими промышленными предприятиями.
Первое время я работал один, а потом пришел в напарники мой давний друг Роман, у которого я когда-то учился еще в судомодельном кружке. Если что-то в моделировании связано с компьютером, к примеру, нужно задать тончайшую лазерную резку для станка с ЧПУ, но сначала все это нужно «прорисовать» — вот в этом он мастер! Еще его конек — виртуозная пайка. Есть в нашей команде еще два фаната судомоделизма — они работают на собственном фрезерном станочке с ЧПУ. Так что у нас четкое разделение труда, и каждый в своем деле мастер.
— Сегодня технологии в промышленности меняются очень быстро. А как в вашем «цехе»?
— Технологии далеко ушли от тех, что были в советские времена. Одно неизменно — кропотливая ювелирная ручная работа, с которой модели получаются легкими, ажурными, очень красивыми. Меняем материалы — сначала было дерево и жесть на кораблях, теперь полностью перешли на латунь. Сейчас в судах нет уже ни единой деревянной детали, потому что дерево со временем рассыхается, а этого быть не должно. Если жесть загрунтовать, простоит лет 10–15 — и может появиться ржавчина. Латунь — вечна. Плюс оргстекло, пластик, другая «цветнина». Приходится не только строить модели, но и ремонтировать — где-нибудь на Кубе уронили нечаянно кораблик, суда возвращаются к нам с приличными травмами — на реанимацию.

корабль

Помню, когда выполнял первые вымпеловские заказы, было страшно. Но мои модельки имели преимущества в том, что все надстройки паяные, все прорезы выпилены, окошечки вырезаны, выточены надфилечками. Но минус у меня был в покраске — начинали красить ярославскими красками. Были косяки с грунтами, краска вспучивалась, до слез, бывало, доходило — сдирали все и заново красили. Сейчас уже нашли лучшие материалы — и грунты, и краски, матовые и глянцевые — на вкус заказчика. Так что век живи — век учись.
Очень интересны суда 25 и 35 масштаба — они позволяют сделать салон, внутри ходовой рубки — стол, стульчики, приборы, а на столе обязательно карта Рыбинского моря. Да, я — патриот Рыбинска, мне наш город и внешне очень нравится, и его географическое расположение, и промышленость, за которую я очень переживаю. Нужно сделать все, чтобы она работала. А у нас торговля прирастает — глаза разбегаются. Но торговля всегда сама продвинется. Нужно толкать производство.
— И сколько уже моделей «спущено со стапелей»?
— Да много уже… Только различных судов за 20 лет сделал больше полутора сотен.
— Много ли частных заказчиков?
— Да немало. Лет 17 назад я сделал красивый парусник и принес его в частную фирму, у которой был магазин «Бригантина». Хозяин посмотрел, вроде понравился. Его супруга сразу предложила — давай купим! Но он сказал — нет! Дорого. Я этот парусник потом другу подарил на Рождество, а сам сделал новый — лучше! И снова пришел в «Бригантину». Эта модель, говорю, лучше старой! Разговорились. Оказалось, его отец перед смертью не успел доделать свой корабль. Он спросил — сможете доделать? И я взялся. Чертежей не было — только болванка. Я искал подобные суда. Оказалось, очень подходит парусник «Катти Сарк» — один из самых известных и единственный сохранившийся чайный клипер, который был построен в Шотландии в 1869 году. Это был самый быстрый корабль в мире для перевозки чая из Китая. Получилось красиво. Так я ему за несколько лет сделал, наверно, 15 моделей.
Тогда хорошо пошли парусники — большие шхуны, которые заказывали для того, чтобы поставить на камин. Под шхуной — часы. Потом были некрупные парусники, броненосцы, буксиры, которые мне и сейчас очень нравятся. Был заказ — крейсер «Владимир Мономах» длиной 1,2 метра. У него и парусное вооружение, и паровая машина. Это судно конца 19 века. Сейчас делаем серию лоцманских катеров для московского заказчика — современный мореходный катер, который проводит большое судно в порт.
— Какие были самые трудные, самые необычные заказы? И вообще, каков сегодня спрос на ваши модели?
— Знаете, каждый заказ по-своему необычен. К примеру, единственный в своем роде — на улице Пушкина, видели, наверно, в витрине магазина «Унция» человек крутит педали. Он сделан по маленькой фотографии без всяких чертежей. Времени для выполнения заказа было очень мало — нужно было успеть к открытию магазина. Здесь и механика, и скульптура… Все сами придумывали.
Один из трудных заказов — нефтеналивные баржи для «Верфи братьев Нобелей»: три корабля за три месяца. Одно только леерное ограждение — не знал вообще, как делать, пайки неимоверно много. Но этот заказ нас многому научил. Зато нашли отличных партнеров!
А спрос… Знаете, мы иногда отказываемся брать заказ, потому что не успеваем. Пока нет возможности делать крупногабаритные модели — трех-пятиметровой длины — для этого нужно другое помещение. Но мы уже заложили фундамент двухэтажной мастерской.

P1140114

— Вы и сейчас преподаете судомоделирование в Центре детского технического творчества. Но эта работа, наверно, отнимает уйму времени.
— Я занимаюсь с детьми с большим удовольствием, потому что для меня это важно — надо вкладываться в будущее поколение, а не только делать что-то для себя. Чтобы на мне это не закончилось. Мне нравится, когда дети учатся ремеслу, работать своими руками и головой. Большое желание достроить мастерскую, чтобы, когда я стану старым, мои ребята там работали и продолжали мое дело, и если все будет продолжаться уже без меня — будет здорово! Это моя мечта.
— Вы, наверное, и к судам относитесь, как к детям.
— Судно — это произведение искусства. Оно будет жить где-то, и в нем мой труд, труд моих друзей. Как бы я хотел поставить на свои модели камеру и посмотреть, где они живут! В Америке, Индии, Анголе, в других странах, в российских городах. Ремонтом квартир, к примеру, занимаются сотни, если не тысячи человек в городе. А моделизмом — не больше двух десятков, я думаю, а в таких масштабах, пожалуй, в Рыбинске я один.
Я сам когда-то был учеником, стоял у Романа за спиной и смотрел, как он классно паяет, а у меня пайка получалась плохо. И тогда я сам понял свою ошибку — неправильно прогревал детали! Чуть перегрел, и все, что припаял перед этим, отвалилось…
Я почему сторонник, чтобы младшие дети занимались вместе со старшими? Потому что младшие у старших учатся. А сейчас система образования четко разделила обучение по возрасту. Это неправильно. У меня в кружок и пенсионеры приходили, чтобы дети смотрели, как работают мастера. Маленький посмотрит и скажет: вау, я так же хочу! Это ж веками проверенная система — мастер и подмастерье.
Очень уважаю людей, которые занимаются ремеслом. У каждого человека есть талант, только кто-то за него цепляется, а кто-то махнул рукой. В любой настоящей работе 10 процентов таланта и 90 процентов труда.
Знаете, для детей наш кружок — не только творчество. У меня сейчас в группе 10 старших ребят. Очень дружная команда, друг другу во всем помогают, особенно младшим. Участвуют во всех соревнованиях, конкурсах. И что интересно — у нас нет мата, жестко пресекаются все попытки, старшие следят за младшими. Я это правило установил сразу, еще в 96-м году, когда пришел работать в Центр. Раньше, говорят, такой мат стоял, что вентиляцию закрывали, чтобы соседи не слышали. Сейчас «высказался» — идешь на турник подтягиваться или с гантельками приседать — с пользой для здоровья. Старшему — пять раз подтянуться, младшему — три. Через неделю–две уже ни у кого нет желания материться. Кстати, это правило действует и для взрослых. Не приемлем и пошлости — карается суровым взглядом.
— А как складываются судьбы у ваших учеников? Они тоже делают модели?
— Нет, они пока не работают, как я — не слишком это денежное дело. Или, может, поколение уже другое — ученики более продвинуты в плане финансов, занимаются бизнесом, строительством, производством. Но я уверен, ко мне обязательно придет другой такой «Левша». И мое дело на мне не закончится.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.